fatalist2

- Господа! - сказал он (голос его был спокоен, хотя тоном ниже

обыкновенного), - господа! к чему пустые споры? Вы хотите доказательств: я

вам предлагаю испробовать на себе, может ли человек своевольно располагать

своею жизнью, или каждому из нас заранее назначена роковая минута... Кому

угодно?

- Не мне, не мне! - раздалось со всех сторон, - вот чудак! придет же в

голову!..

- Предлагаю пари! - сказал я шутя.

- Какое?

- Утверждаю, что нет предопределения, - сказал я, высыпая на стол

десятка два червонцев - все, что было у меня в кармане.

- Держу, - отвечал Вулич глухим голосом. Майор, вы будете судьею; вот

пятнадцать червонцев, остальные пять вы мне должны, и сделайте мне дружбу

прибавить их к этим.

- Хорошо, - сказал майор, - только не понимаю, право, в чем дело и как

вы решите спор?..

Вулич вышел молча в спальню майора; мы за ним последовали. Он подошел к

стене, на которой висело оружие, и наудачу снял с гвоздя один из

разнокалиберных пистолетов; мы еще его не понимали; но когда он взвел курок

и насыпал на полку пороху, то многие, невольно вскрикнув, схватили его за

руки.

- Что ты хочешь делать? Послушай, это сумасшествие! - закричали ему.

- Господа! - сказал он медленно, освобождая свои руки, - кому угодно

заплатить за меня двадцать червонцев?

Все замолчали и отошли.

Вулич вышел в другую комнату и сел у стола; все последовали за ним: он

знаком пригласил нас сесть кругом. Молча повиновались ему: в эту минуту он

приобрел над нами какую-то таинственную власть. Я пристально посмотрел ему в

глаза; но он спокойным и неподвижным взором встретил мой испытующий взгляд,

и бледные губы его улыбнулись; но, несмотря на его хладнокровие, мне

казалось, я читал печать смерти на бледном лице его. Я замечал, и многие

старые воины подтверждали мое замечание, что часто на лице человека, который

должен умереть через несколько часов, есть какой-то странный отпечаток

неизбежной судьбы, так что привычным глазам трудно ошибиться.

- Вы нынче умрете! - сказал я ему.

Он быстро ко мне обернулся, но отвечал медленно и спокойно:

- Может быть, да, может быть, нет... Потом, обратясь к майору, спросил:

заряжен ли пистолет? Майор в замешательстве не помнил хорошенько.

- Да полно, Вулич! - закричал кто-то, - уж, верно, заряжен, коли в

головах висел, что за охота шутить!..

- Глупая шутка! - подхватил другой.

- Держу пятьдесят рублей против пяти, что пистолет не заряжен! -

закричал третий.

Составились новые пари.

Мне надоела эта длинная церемония.

- Послушайте, - сказал я, - или застрелитесь, или повесьте пистолет на

прежнее место, и пойдемте спать.

- Разумеется, - воскликнули многие, - пойдемте спать.

- Господа, я вас прошу не трогаться с места! - сказал Вулич, приставя

дуло пистолета ко лбу. Все будто окаменели.

- Господин Печорин, прибавил он, - возьмите карту и бросьте вверх.

Я взял со стола, как теперь помню, червонного туза и бросил кверху:

дыхание у всех остановилось; все глаза, выражая страх и какое-то

неопределенное любопытство, бегали от пистолета к роковому тузу, который,

трепеща на воздухе, опускался медленно; в ту минуту, как он коснулся стола,

Вулич спустил курок... осечка!