- Господа! - сказал он (голос его был спокоен, хотя тоном ниже
обыкновенного), - господа! к чему пустые споры? Вы хотите доказательств: я
вам предлагаю испробовать на себе, может ли человек своевольно располагать
своею жизнью, или каждому из нас заранее назначена роковая минута... Кому
угодно?
- Не мне, не мне! - раздалось со всех сторон, - вот чудак! придет же в
голову!..
- Предлагаю пари! - сказал я шутя.
- Какое?
- Утверждаю, что нет предопределения, - сказал я, высыпая на стол
десятка два червонцев - все, что было у меня в кармане.
- Держу, - отвечал Вулич глухим голосом. Майор, вы будете судьею; вот
пятнадцать червонцев, остальные пять вы мне должны, и сделайте мне дружбу
прибавить их к этим.
- Хорошо, - сказал майор, - только не понимаю, право, в чем дело и как
вы решите спор?..
Вулич вышел молча в спальню майора; мы за ним последовали. Он подошел к
стене, на которой висело оружие, и наудачу снял с гвоздя один из
разнокалиберных пистолетов; мы еще его не понимали; но когда он взвел курок
и насыпал на полку пороху, то многие, невольно вскрикнув, схватили его за
руки.
- Что ты хочешь делать? Послушай, это сумасшествие! - закричали ему.
- Господа! - сказал он медленно, освобождая свои руки, - кому угодно
заплатить за меня двадцать червонцев?
Все замолчали и отошли.
Вулич вышел в другую комнату и сел у стола; все последовали за ним: он
знаком пригласил нас сесть кругом. Молча повиновались ему: в эту минуту он
приобрел над нами какую-то таинственную власть. Я пристально посмотрел ему в
глаза; но он спокойным и неподвижным взором встретил мой испытующий взгляд,
и бледные губы его улыбнулись; но, несмотря на его хладнокровие, мне
казалось, я читал печать смерти на бледном лице его. Я замечал, и многие
старые воины подтверждали мое замечание, что часто на лице человека, который
должен умереть через несколько часов, есть какой-то странный отпечаток
неизбежной судьбы, так что привычным глазам трудно ошибиться.
- Вы нынче умрете! - сказал я ему.
Он быстро ко мне обернулся, но отвечал медленно и спокойно:
- Может быть, да, может быть, нет... Потом, обратясь к майору, спросил:
заряжен ли пистолет? Майор в замешательстве не помнил хорошенько.
- Да полно, Вулич! - закричал кто-то, - уж, верно, заряжен, коли в
головах висел, что за охота шутить!..
- Глупая шутка! - подхватил другой.
- Держу пятьдесят рублей против пяти, что пистолет не заряжен! -
закричал третий.
Составились новые пари.
Мне надоела эта длинная церемония.
- Послушайте, - сказал я, - или застрелитесь, или повесьте пистолет на
прежнее место, и пойдемте спать.
- Разумеется, - воскликнули многие, - пойдемте спать.
- Господа, я вас прошу не трогаться с места! - сказал Вулич, приставя
дуло пистолета ко лбу. Все будто окаменели.
- Господин Печорин, прибавил он, - возьмите карту и бросьте вверх.
Я взял со стола, как теперь помню, червонного туза и бросил кверху:
дыхание у всех остановилось; все глаза, выражая страх и какое-то
неопределенное любопытство, бегали от пистолета к роковому тузу, который,
трепеща на воздухе, опускался медленно; в ту минуту, как он коснулся стола,
Вулич спустил курок... осечка!
